«Туда,» – кивнул мой дружок, указывая направо. Поскольку горы возвышались слева, я бы и сам определил нужное направление, но не возразил и зашагал туда.

Какой же роскошью после гор и леса было идти по тракту, даже по такому неухоженному и безлюдному. Ноги возблагодарили меня, а заодно и левый бок, в который теперь не врезался эфес шпаги всякий раз, когда я поднимал левую ногу, перелезая через камень.

За час мне на глаза никто не попался, а из всего пейзажа выделялся лишь одинокий овин далеко в поле. Тени удлиннялись, Лойош хранил молчание, мысли мои блуждали.

Думал я, разумеется, о Коти. Несколько недель назад я был женат. Еще несколькими неделями раньше – счастлив в браке, по крайней мере, так я думал. Всякий может ошибиться.

Странно, что я почти ничего не чувствовал. Шагать по дороге было приятно, после всех этих лазаний я оставался во вполне приличной форме, а ветер казался не слишком холодным. Я знал, что случилось со мной – именно ЗНАЛ. Ну как если бы я смотрел на разъяренную толпу, которая мчится ко мне, видел, как она приближается, и знал, что она со мной сейчас сотворит. Ну вот и все, ага. Меня или зарежут, или порвут на кусочки. В любую секунду. Как интересно.

Пребывая в таком вот отстранении, я размышлял, сумею ли убедить ее снова быть со мной, и если сумею, то как. Я прокрутил аргументы так и сяк, они казались вполне убедительными. Наверное, они будут куда менее убедительными, если я на самом деле заикнусь Коти об этом. Но даже если удастся ее убедить, остается еще вся та политика, которая встала между нами первым номером.

И главное – обстоятельства сложились так, что я вынужден был спасти ее. Не знаю, смог бы я простить ее, сделай она для меня нечто похожее; не думаю, что она когда-либо меня простит. Жуткое бремя. Когда-нибудь попробую сбросить его.