– Вы извините меня, профессор?

– Я не сержусь, молодой человек, хотя подобная встряска в моем возрасте... Я, кстати, люблю наблюдать ваши выступления. У вас что-то случилось с женой, правда?

– Не случилось, - выдавил Антон. - Но могло бы.

– Да, я замечал, что несчастные случаи в спорте участились. Особенно в этих воздушных танцах. Почти все они связаны с оборудованием, и это тоже... настораживает. На вашем месте я бы очень внимательно относился к выступлениям.

– Что ты пытаешься найти?

Сирилл была бледна, но решительна. Какое-то доселе не видное упрямство прорезалось в ее взгляде, управляло каждым порывистым движением. Она готова была тренироваться с утра до ночи, добиваясь невероятной отточенности самых сложных движений. Антон не знал, радует его эта перемена или пугает.

Он усадил ее рядом, обнял за плечи, не отрываясь от экрана. Мелькание изысканных движений сменялось застывшими картинками. Но все сводилось к одному - неудачам. Падения, столкновения, травмы, искаженные лица, изломанные жесты. В неестественности их угадывалось правило, оставалось лишь найти его.

Губы свело судорогой, когда ему показалось, что разгадка прямо у него перед глазами.

– Ты видишь? - просипел он, подаваясь к экрану. - Видишь?

И по ее глазам понял - да, видит.

Падающий подстреленной птицей Штерн - и скопление пузырей, словно бы ловящих каждое движение искалеченного. Сквозь гром музыки явственно доносится их свист. Анита, судорожно "доплывающая" до страховочной зоны, рвущая с костюма "гермесы": белое лицо с запавшими глазами. И снова возбужденно толпящиеся пузыри - колышущаяся масса непостижимых существ. Пашка, баюкающий сломанную руку, залитое слезами лицо Виолы в белизне носилок - и снова они. Не просто созерцающие - эмоционально реагирующие на происшествия.