Сирилл права: в последнее время их преследуют неудачи, и хотя пока удавалось избежать травм, стоит ли доводить дело до грани? Если подумать, он мог бы стать артистом: он танцор высочайшего уровня, такого с восторгом примет любая шоу-площадка. Ну а жена будет приходить на его выступления, после они станут неторопливо возвращаться по зеленой аллее к дому, не вычисляя в очередной раз причины проигрыша, а просто болтая о всякой ерунде.

Что-то, безусловно, будет потеряно: азарт борьбы, стремление стать лучшим. Но стоит ли оно покоя любимой женщины, ее слез?

Никто так и не дал себе труд выяснить, чего добиваются сами пузыри. Они охотно общались с любым желающим: черные ящички голосовых преобразователей послушно переводили едва слышные посвистывания пришельцев в правильную человеческую речь на нужном языке. Но в ответ на любой вопрос об их собственной природе, хэекати умело переводили разговор на что-нибудь более интересное собеседнику. Удобство использования автоматического обучателя, например.

В эйфории всемогущества на это не обращали внимания.

Пузыри не пропускали ни одного массового события. Не нуждаясь в особых местах, они группами плавали в воздухе на каждом спектакле или собрании: будь то балет или заседание клуба анонимных алкоголиков. Впрочем, последних на Земле и вовсе не осталось. Но особое пристрастие хэекати выказали к спорту, причем в самых рискованных его видах. Во время чемпионатов по прыжкам с трамплина они плавали вдоль всей трассы, а на турнирах по антиграв-джайву их, бывало, скапливалось в зале до сотни.

Они наблюдали, изредка пересвистываясь. Зачем - это известно было только самим хэекати.

Сирилл выскользнула из его рук, отправилась приводить себя в порядок. Винг растянулся на узком диване, закинул руки за голову и уставился в шершавую желтизну потолка. В глубине души он уже понимал, что это лишь временная слабость, что завтра он снова взлетит над антигравом, подстегиваемый нервным ритмом джайва. Пусть даже без Сирилл.