— Дипломатический квартал? — кивнул Хеллборн. — Да, приходилось бывать.

— …я стою без гроша в кармане — все пришлось отдать капитану, который согласился вытащить меня из Америки — стою и задумчиво изучаю таблички на воротах посольств и консульств. Как можно дальше от Северной Америки и католических церквей! Французы не захотели связываться с инвалидом, ваши соотечественники — тоже, а вот халистанцы мной заинтересовались. Десять лет непорочной службы — и вот, пять лет назад я приехал сюда на подводной лодке, и с тех пор торчу на острове. Прекрасное место, чтобы встретить старость, доложу я вам!

— Спасибо, обнадежили, — поежился Джеймс. — Неужели нет никакого способа?… Стать сикхом, записаться в Халистанский Иностранный Легион…

— Рассказать мне об устройстве вашего чудесного гидрожабля, — подхватил господин Брейвен.

ЗАМЕЧАТЕЛЬНО!

Ничего замечательного в этом не было, но Хеллборн все равно был доволен собой. Совсем крошечная, но все-таки победа. Он предвидел этот вопрос, и поэтому подготовился. И товарищей подготовил.

— Вы шутите, полковник, — Джеймс изобразил возмущение.

— Ничуть, герр Рузвельт.

— Ну-ну. К чему были эти разговоры о почетных гостях и союзниках? — продолжал «возмущаться» Хеллборн. — Быть может, и никакого режима секретности нет? И наше положение — мое и моих товарищей — действительно стоит называть пленом? Вы задержали нас только потому, что хотите узнать побольше об устройстве нашего секретного оружия?!

— Вы не должны так сердиться, капитан Рузвельт, — примирительным тоном сказал Брейвен. — Я всего лишь делаю свою работу. И между прочим, все прежде сказанное о режиме секретности было правдой. Обратите внимание, я всего лишь вежливо спросил…

— А что потом? — «вскипел» Джеймс. — Если я откажусь отвечать? Отрежете мне руку?!