Тетя Света и тетя Марина долго отпаивали маму на кухне чаем и кофе с коньяком (для улучшения кровотока, говорили они), успокаивали ее, говорили, что в случае чего их мужики навешают отцу «горячих» и он дорогу сюда забудет. А мама все равно упорно собиралась в дорогу. Она объяснила соседкам, что «папка» — мент и отвязаться от него так просто не получиться, несмотря на то, что документы о разводе оформлены по всем правилам, а случись дяде Андрею и дяде Михаилу применить силу, отец сможет вывернуть дело так, что они же виноватыми и окажутся. После этого тетя Света и тетя Марина маму утешать продолжили, но уже не уговаривали остаться, а просто дали денег в дорогу, несмотря на мамино сопротивление и попытки отказаться от такой неслыханной щедрости.

Потом был Тамбов.

Мы с мамой поехали туда потому, что в принципе, нам было все равно куда ехать. Бабушка к тому времени умерла. Больше родственников у нас не было. А с этим городом у мамы были связаны хорошие воспоминания. Она училась там в пединституте на филологическом отделении и там же научилась разговаривать на английском лучше, чем многие говорят на русском. Я закончила в этом городе два начальных класса и отметила свое девятилетие. То самый возраст, когда трогательная щенячья пухлость еще не сошла с детского личика, но уже начинала сочетаться с достаточно зловредным подростковым характером. Парочка подружек, которые у меня тогда появились, были такими же девчонками, как я сама, и выглядели потрясающе умильно до тех пор, пока не открывали рот.

Мама устроилась работать в пекарню, недалеко от дома и у нас всегда был свежий хлеб и самые вкусные булочки к чаю на завтрак. В Тамбове мы снимали небольшой, покосившийся и вросший в землю от ветхости, домишко на окраине, воду носили ведрами из колонки на улице, зимой топили печку дровами. Ровно две зимы.

Когда я закончила второй класс и получила свой табель с не очень хорошими оценками, мама увидела отца из окон пекарни. Он шел по улице, которая была совсем недалеко от той, на которой жили мы, и маму сквозь закопченное окно не видел. Зато она хорошо его рассмотрела. Тут же сходила к начальству. Уволилась с работы, вернувшись домой, отобрала у меня книжку, которую я читала и заставила собирать вещи. Утром мы уже тряслись в поезде, увозившем нас на юг.