Джубга.

Так назывался следующий город в моей географии. Маленький приморский городишко, где зимой было тихо и спокойно, но с началом сезона отпусков начинало твориться что-то невообразимое. Люди со всей России на поездах, автобусах, личных автомобилях устремлялись к морю. Суета и галдеж радостных, дорвавшихся до теплого моря туристов, суета стихийных базарчиков, возникающих тут и там в местах их особо плотного скопления.

Мне все это безумно нравилось. Нравился город, улицы которого террасами спускались к морю. Нравилась непосредственность и открытость людей, которые жили рядом с нами. Нравился домик, хозяйка которого сдавала нам комнату очень дешево, наплевав на собственную выгоду, потому что от души жалела мать. Нравилось море, на берегу которого я пропадала все свободное время. Летом мои русые волосы выгорали до теплого пшеничного оттенка, а кожа золотилась ровным, насыщенным загаром. А мама радовалась тому, что помогая в сезон, местным предпринимателям, можно было заработать приличные деньги и отложить немножко на черный день. Она знала, что этот день наступит. Ждала его.

В этот раз о появлении отца первой узнала я. Прошло пять лет после нашей встречи в небольшой комнате, которую мы снимали в Краснодаре, но я отлично узнала его, слегка постаревшего, но все такого же мрачного и целеустремленного. А он меня не узнал. Мне было уже двенадцать. Я вытянулась и похудела. И вряд ли была похожа на ту маленькую девочку, которой мама зашивала колготки, порванные в попытке спасти котенка, много лет назад. В толпе было просто проследить за ним и понять, что он приехал не загорать и купаться, а опять, с упорством достойным лучшего применения, пытался отыскать нас. Я зашла в небольшую частную гостиницу, где работала мама и рассказала ей неприятную новость.