— Здрасьте.

И это было очень вежливо. Поверьте. Это была вся вежливость, на которую я только и была способна в данный момент. На мое счастье мама заметно волновалась и не обратила внимания на мое замешательство. Она и сама была смущена до крайности, краснела, не знала куда деть руки и поэтому все время сплетала и расплетала пальцы. У нее был вид человека, провинившегося в чем-то крайне стыдном. Момент истины наступил, заслуженная кара все ближе, и это пугало ее до чертиков. Видеть маму такой было очень непривычно и неловко. У меня тут же появилось ощущение, что это я виновата в чем-то крайне стыдном, и поэтому отвожу глаза.

Мужчина стоял в дверях кухоньки, прислонившись плечом к косяку, и спокойно смотрел, как мы с мамой пытаемся начать разговор, и у нас это не очень-то получается. Напряжение повисло в воздухе, заставляя нервно сглатывать и непроизвольно оглядываться в поисках путей к отступлению. Молчание, грозившее затянуться на неопределенное время, нарушил наш гость. Он положил маме руку на плечо, жестом успокаивающим и напоминающим о том, что она не одна и рядом есть тот, кто поможет и поддержит в трудную минуту, и произнес, обращаясь ко мне:

— Здравствуй. Меня зовут Вихо Гордон. Я приехал из Америки с экспедицией, которая занимается изучением феномена Аркаима. Ты ведь Дженни, верно?

— Женя, — я произнесла свое имя по-русски, хотя английский вариант мне тоже понравился. Его рука, так уверенно устроившаяся на мамином плече, не давала покоя. В голове возникали и тут же пропадали, но только затем, чтобы появиться вновь, не оформившиеся еще до конца, смутные подозрения. Я чувствовала себя крайне неловко. Вроде ни в чем не виновата, но почему у меня такое ощущение, что это не они вошли сюда, а я неожиданно заскочила в дом и застала их за чем-то неприличным?

— Видишь ли, Джен, — вздохнув, продолжил он. — Я люблю твою маму и хочу, чтобы она стала моей женой.