От таких слов я потеряла дар речи и уставилась на маму, а она подняла на меня виноватые, светившиеся абсолютным счастьем глаза и тихо добавила:

— Мы уедем в Америку и там будем жить. Вместе. — по тому с каким придыханием она произнесла последнее слово, было сразу видно что именно это ее радовало больше всего.

— У Вихо есть сын, Брэйди. Он старше тебя на три года, но думаю вы подружитесь. Вихо говорит, что он славный парень.

Мама говорила еще что-то, а со мной приключился самый настоящий ступор. Я уставилась на нее, смотрела как она нетерпеливым и привычным жестом поправляет выбившуюся прядку, как легкие мелкие морщинки собираются у внешних уголков ее глаз, когда она улыбается несколько заискивающе, как открываются губы произнося слова, смысл которых до меня уже не доходил. Я думала о том, что никогда раньше, за время наших скитаний мама не обращала внимания на противоположный пол. И раньше это не казалось мне странным. А сейчас вот показалось. Ведь она — красивая женщина. Густые светло-русые волосы, красивые зеленые глаза. Все еще стройная в свои тридцать восемь лет. У нее было не так уж много возможностей поправиться. Мы постоянно переезжали с места на место. Каждый раз были вынуждены устраиваться заново. Постоянно не хватало денег. Маме приходилось крутиться с утра до ночи, чтобы хоть как-то подзаработать.

Готова спорить, что на нее многие заглядывались. И предложений она, наверняка, получала не одно и не два, но обожженная ошибкой под названием «брак с моим отцом», упорно не подпускала к себе никого.

Я как-то не думала об этом раньше. Мала еще была. И эгоистична как все дети. И была свято уверена, что моя мама только моя и точка. Она живет для меня и ради меня. Любит только меня, и я ее люблю очень сильно. И мысли у меня никогда не возникало, что маме может быть мало только моей любви. Что почувствовать рядом крепкое плечо любящего мужчины ей тоже ой как хочется. Просто она забыла о себе, для того, чтобы не травмировать меня необходимостью привыкать к общению с посторонним человеком.