Позже соседки, обсуждая произошедшее, сошлись на мнении, что если бы Женечка рванула к калитке, то здоровенный кобель успел бы перехватить девочку, и сейчас от нее остались бы только косточки. Да и то не факт.

Но сейчас… Сейчас Женечка сидела, сжавшись в клубочек, на маленьком уголке земли, до которого не доставал пес, привязанный длиннющей цепью к кольцу, ввинченному в перила крыльца. Огромная собака рвалась к девочке с остервенелым хриплым лаем, кидалась, вставала на дыбы, удерживаемая цепью, скалила страшную пасть с огромными желтоватыми зубами, по которым стекали клочья пены и не доставала до Женечки каких-то полметра.

А на крыльце заливался смехом папка.

Потом он уснул, прямо там, где сидел, а собака все продолжала кидаться, надрывая глотку раздраженным голодным воем, надеясь преодолеть силу сдерживающего ее железа и достать дрожащий и волнующе пахнущий молодой кровью и страхом комочек плоти.

Женечка не помнит, как все закончилось. Говорят, когда мать прибежала домой с работы, папка все еще спал на крыльце, а голодный кобель продолжал наскакивать на девочку, лежащую неподвижно в углу двора. Бедная мама чуть не сошла с ума, потому, что в первый момент ей показалось, что Женечка мертва. Но в слепой надежде на чудо она кинулась по соседям и, прибежавшие на ее крики о помощи, мужики (говорят вчетвером) оглушили и смогли оттащить пса. Мама бросилась к дочери и, ощупывая трясущимися руками ее маленькое тельце, не нашла никаких повреждений кроме мелких ссадин на коленках. Девочка была без сознания, и ее пришлось везти в райцентр, к врачу, который смог привести ребенка в чувство, но разговаривать Женечка не могла.

Именно тогда появились в маминых волосах первые седые пряди, которые смотрелись довольно дико в сочетании с молодым красивым лицом.