Тетя Наташа.

С ее помощью мы сняли недорогую комнатку, мама устроилась на работу в этот же центр уборщицей, а мной стали заниматься специалисты. Как мне возвращали интерес к жизни — история долгая и неинтересная. Так что лучше ее опустить. Главное, что это получилось. Через три года, когда мне было уже семь лет, и пришла пора идти в школу, я была вполне нормальным ребенком — разговаривала (иногда даже слишком много), смеялась (иногда чрезмерно громко), играла с другими детьми моего возраста, занималась в группе бально-спортивного танца и перестала шарахаться от животных.

Сначала я подружилась с пони, у которого было смешное имя, Воробышек. Общение с ним входило в программу по реабилитации, и меня приводила в конюшню мама. Я подходила к стойлу Воробушка сначала нехотя, опасаясь, что вот он откроет рот и окажется там страшная пасть с огромными желтоватыми зубами и клочьями пены. Потом, пообвыкнув и привязавшись к симпатичному спокойному пони всем сердцем, неслась туда на всех парах, чтобы обнять за шею своего любимца, погладить по теплой шелковистой спине, подрагивающей от прикосновения моих ладоней, заглянуть во влажные прекрасные глаза Воробушка. Мне нравилось протягивать ему на ладони угощение — сухарик или кусочек сахара и с замиранием сердца чувствовать, как он осторожно собирает их мягкими теплыми губами.

Потом мы с мамой завели кота. Большого пушистого ленивого перса, который оставлял шерсть на всем к чему прикасался, и постоянно был занят тем, что ел и спал. Я очень любила этого увальня и сильно расстроилась, когда пришлось его оставить на попечение тети Наташи, потому что нечего было и думать тащить его с собой в другой город. В неизвестность. Мы опять переезжали.

Пришлось это сделать из-за того, что в один прекрасный день на пороге нашей комнаты появился отец.