На шоссе не было ни души. Единственными звуками в этой гнетущей тишине (помимо ее торопливых шагов) были рулады лягушек. Удивительно, насколько разнообразным порой может быть их кваканье. Люди почему-то думают, что все лягушки квакают в унисон — что абсолютно неверно.

Господи, ну когда, когда же, наконец, ей вернут машину из ремонта? Уже прошло три недели — и последние две из них она слышит по ночам этот грузовик. Каждую ночь! Надо было не жалеть денег на эвакуацию и отвезти покореженную машину к кому-нибудь более надежному, а не к этому Джаррету. Его мастерская была ближе всего к месту аварии, но на ближайшие тридцать миль, его заведение являлось, наверное, самым убогим.

Но ведь она же не знала, что счет за ремонт машины оплатит не кто иной, как Уиллард Эллисон, правда? Откуда она могла знать, если она опять вышла на работу только через неделю после того, как машину отвезли в мастерскую?

Да Бог бы с этим делом, пусть только они поскорее закончат ее ремонтировать. Только бы побыстрее получить назад свою машину, потому что она уже до смерти напугана этими ночными пешими возращениями — ещё немного и ей придется из-за них бросить работу официантки. А этого допустить никак нельзя, поскольку того, что она получает в аптеке за свой неполный рабочий день явно недостаточно. Они тянут резину и заявляют, что у них, видите ли, нет запчастей. Чушь какая! Вдоль дороги полно разбитых «Датсунов» и запчасти наверняка можно найти.

Может сегодня (хотя бы сегодня!) грузовик не появится? Или если появится, то пусть это будет после того, как она придет домой? Господи, прошу тебя, пожалуйста…

Судя по всему, Господь сегодня был не в настроении внимать мольбам напуганной официантки — она услышала шум приближающегося трейлера.

Дженни остановилась. Дрожа как лист под ветром, она обернулась и глянула на шоссе. Естественно, она ничего не увидела. Она никогда его не видела. Но всегда слышала.