А, ну тогда ладно. Можешь идти.
И этот пренебрежительный тон, и нарочитое обращение на - ты ещё более обидели и даже взъярили Пластова, двинувшегося к двери.
Постойте! Вот вам вознаграждение. Возьмите.
Но Пластов даже не взглянул в сторону Оградовой:
Мне ничего не надо. Я не за вознаграждением сюда приходил. Просто не приучен чужого брать, да и в лакеях ни у кого никогда не ходил.
Последнюю фразу Пластов произнес прямо в лицо начальнику охраны и направился к двери.
- А мужик ничего, с характером, подумала Антонина и вновь предложила:
Да не кипятитесь вы так. Я готова оплатить вашу честность.
Не нуждаюсь я в ваших подачках. А те деньги, что я заплатил за такси, направляясь к вам, пусть будут моим подарком красивой женщине.
Сбежав вниз, Пластов вышел на улицу и вдруг, неожиданно для себя, поднял руку и остановил проезжавшую мимо машину. Даже не спросив цену, назвал свой адрес. - Эх, гулять, так гулять! И какая - то бесшабашная удаль и довольство собою охватили его: - Все - таки хорошо, что я не взял этой её подачки! Пластов весело и беззаботно рассмеялся, удивив водителя молодого хмурого парня.
Уже через несколько дней он забыл о нанесенной ему обиде, вспоминая известное изречение: - Награда за добродетель есть сама добродетель. Возможно, этот случай в его жизни остался в памяти лишь как интересный, щекочущий нервы эпизод. Но судьба распорядилась иначе. Через две недели Антонина рассталась со своим очередным избранником и, вскоре начав ощущать пустоту возле себя, внезапно подумала о Пластове как о своем возможном кавалере. Поначалу Антонина решила, что её некорректность перед человеком, безусловно достойным, не дает ей покоя. Но, основательнее прислушавшись к себе, она вдруг с удивлением поняла, что искренне тянется к этому мужчине.
И действуя, как обычно, решительно, она сама позвонила Пластову и назначила ему свидание. И Пластов после нескольких встреч сам не заметил, как постепенно увлекся этой красивой женщиной. Правда, несколько смущало её неудержимое стремление к лидерству. Но потом он смирился и без возражений, подчиняясь её сильной воле, послушно погрузился в пучину безоглядного мужского греховного наслаждения.