"Получается, ты - полу-миллионер!"

"Я не сохранил их".

Вокруг ровная, пустынная местность, шестой час. Шоссе *30 слегка загружено пригородным транспортом. "Ты говорила, ты была юристом? Почему же теперь ты нищая?"

"В Америке мало толку от советского юридического образования".

"Да, я не подумал об этом".

Она показывает на эксоновскую заправку. "Джим, там есть телефон. Взломай его. Я хочу видеть это".

"Я не ломаю эти чертовы телефоны! Я не порчу их, понимаешь? Телефоны нужны людям!"

Джим смотрит на указатель топлива - и правда, пора заправляться. Останавливается около колонки самообслуживания, идет к кассе "неэтилированного на десятку". Возвращается к фургону, вставляет шланг. Айрин выходит, голова накрыта дешевым шарфиком, лежавшим раньше в сумочке. "Давай, сделай это!"

"Послушай, - говорит он ей - слова ничего не стоят, так? То, что я говорил о телефонах - это не доказательство. Но если ты увидишь, как я открою этот телефон, у тебя могут быть неприятности".

"Скажи мне правду, ты можешь это сделать или нет?"

Джим качается на носках ковбойских ботинок, думает. "Ты не боишься, да?"

"Ты боишься. Потому что я могу донести в полицию, да? Ты мне не веришь". Она показывает руками, как будто читает лекцию. "Если я была свидетелем преступления и не донесла полиции - я соучастница. Преступница, как и ты. Мы одинаково виноваты, так?"

"Не совсем так, но в общем - да, думаю, я тебя понял".

"Ты и я - мы вместе будем преступниками. Так нам будет безопасней".

"Да, безопасней друг от друга". Джиму нравится такой подход, в нем есть что-то правильное. "А тебе не приходило в голову, что нас таки могут поймать?"

"А если поймают - что нам будет?"

"Не знаю". Джим открывает заднюю дверь фургона. "Я всегда думал, что смогу выторговать условный приговор, если расскажу, как я это делаю".

"А они не знают?"

"Нет, - говорит Джим с тихой гордостью. - Я изобрел этот способ. Только я его знаю". Он тянется за запасное колесо и вытаскивает кожаный футляр.