Музыканты исполняли восхитительную мелодию, пели красивыми голосами, и мое романтическое настроение, подогретое изрядной порцией шампанского, всколыхнулось с удвоенной силой.

- Хорошо-то как! - промурлыкала я, обнимая мужа и случайно наступая каблуком ему на ногу.

- Да, просто замечательно, - скривился он, - Ива, осторожнее, черт, подери! Ваши каблуки это какое-то оружие, в самом деле!

- Прости, не хотела, - и тут же впечатала шпилькой в другой ботинок любимого.

- Ты специально, что ли?! - рассердился он.

- Нет, честно слово! Я не виновата, это корабль качается!

- Тогда танцы отменяются. Хочешь на палубу?

- Хочу.

Я помахала рукой Божене, и пошла вслед за Марком. Мы поднялись на палубу, и я потеряла дар речи от восхищения: вокруг было огромное количество воды, черной и спокойной. Тугие волны медленно поднимали ленивые спины, казалось это не вода, а масло. Далеко-далеко светился город, его огни походили на пригоршню светлячков, а над головой, в разрывах черно-серых туч, сияли крупные чистые звезды и край бледно-зеленой луны.

- Как прекрасно!

- Да, - Марк снял пиджак и набросил мне на плечи, - действительно красиво.

Иллюминация нашего корабля освещала воду у борта, и цвет её не шел ни в какое сравнение с несчастной загаженной водичкой курортного побережья. Здесь она была таинственной, непокоренной и не прирученной, в ней не плавали визжащие толстые дети, обгоревшие на солнце пьяные отцы семейств и мамаши с бумажными листочками на носах. Эта вода допускала к себе только большие благородные корабли, и могла по своему желанию казнить или миловать. Я уже любила эту воду, я готова была поклоняться ей, как древнему божеству.

- Ива, ты сейчас свалишься за борт!

- Море... оно такое красивое...

- Да, но холодно, сыро, ты простудишься. Пойдем, завтра будешь любоваться пейзажами сколько угодно при солнечном свете. Кстати, тут бассейн есть, искупаемся.