Приобняв меня за плечи, Марк направился к лестнице.

- Там Божена с Гарри одни остались... - я отчаянно зевала.

- Доставлю тебя в каюту и схожу за ними, ты же уснешь сейчас на ходу.

Надышавшись морским воздухом, я ощущала себя так, будто выпила упаковку снотворного. Очутившись в каюте, я стянула платье, сбросила туфли и рухнула на кровать. Кажется, я успела уснуть ещё до того, как моя голова долетела до подушки.

* * *

Утром проснулась от бодрого насвистывания Марка, видимо, он только что вылез из душа, его волосы были мокрыми, а лицо довольным.

- Утро доброе, - зевнула я, приподнялась и опять рухнула на кровать.

Качало гораздо сильнее вчерашнего. У меня почему-то закружилась голова, а в желудке возникло какое-то очень неприятное чувство...

- Крепкий вестибулярный аппарат, говоришь? - усмехнулся Марк, глядя на мое перекосившееся лицо.

- Похмелье, наверное, - бодрилась я.

- Ну-ну. Завтрак через полчаса.

Пытаясь не обращать внимания на то, что пол под ногами бойко ходит ходуном, я поспешила в ванную и к гардеробу.

Не обращать внимания на качку становилось все труднее, так и тянуло прилечь на кроватку и закрыть глазки. Слава Богу, хватило ума надеть туфли на низком каблуке, и по пути я нигде не растянулась.

Божена с Гарри уже восседали за столом в "Музыкальном Салоне". Гарри преспокойно уплетал яичницу, а бледная Божена осторожно выуживала из тарелочки маслины и с опаской, будто плод мог взорваться, отправляла в рот. Рядом так же стояли тарелки с огурцами, лимоном и сыром.

- Что, плохо? - я присела рядом с подругой и сразу принялась за огурцы.

- Да, - шепотом ответила подруга, - у меня похмелье и морская болезнь.

- У меня тоже, - похрустывая огурцом, я посмотрела по сторонам.

Народа не убавилось, но вела себя публика значительно тише. Некоторые пытались храбриться, но среди зеленоватых лиц соседей по столам, бодрые шутки звучали малость неуместно.