– Пожалуй, нет…

В душе стала зарождаться неясная тревога.

– А что еще помнишь?

– Ванную комнату в пансионате, – уверенно заявила подруга и осеклась: – Подожди… При чем тут ванная комната?

– При пансионате, – вздохнула я. – В той бутылке воды, которую ты так неосмотрительно вылакала одним махом…

– Двумя! Двумя махами, – внесла поправку Наташка и виновато потупилась.

– Не принципиально! – отрезала я. – В воде была растворена какая-то дурь. Кто из наших соседей по столику притащил с собой эту бутылку, не ясно…

Почему «не ясно»? Очень даже ясно – баба. Когда мы только усаживались, я обратила внимание на то, что байкерша сидит за пустым столом, украшенным этой самой бутылкой. Официантка развлекалась разгадыванием сканвордов или еще какой-то писаниной. Значит, байкерша не сделала ей заказ. Я еще подумала, что эта кожаная мадам собирается отобедать за счет своего запоздавшего любезного друга… «Если друг оказался вдруг»… Короче, и не друг, и не враг – дурак.

Наташка ахнула и дрогнувшей рукой едва не пролила кофе на шезлонг. Я торопливо перехватила у нее кружку.

– А что если мужик заранее приволок для нее эту бутылку? И выскочил, вроде как по надобности. Сволочью он оказался! – проводив кружку глазами, мрачно заявила подруга. – Представляешь, что бы было с бедной байкершей на полном скаку ее «Ямахи», отведай она этой мертвой водицы?

Я молча кивнула – разумеется, представляю. Причем значительно лучше самой Наташки.

– Кстати… – лицо подруги приобрело напряженное выражение: – А ты, случайно, не представляешь, что творилось со мной после проклятого зелья?