Я молча смотрела на Наташку, задумавшись о ее вменяемости. Рождалось нехорошее подозрение, что времени до наступления следующей ночи не так уж и много.

– Кофеек!!! – радостно выдала я, вспомнив о металлическом термосе с этим бодрящим напитком, приготовленным Наташкой в дорогу «на всякий случай». Сунувшись в машину, вытащила из сумки термос и, преодолевая желание первой приобщиться к ароматному горячему «будильнику», притащила его Наташке.

Подруга уже сидела, озираясь по сторонам круглыми от изумления глазами.

– Где это мы?..

– В саду, – бодро доложила я. – Райском. Не признала?

– Бли-ин… Как это я сюда зарулила? Не помню… Ничего не помню!

– Пить надо меньше!

– А я пила? Мама дорогая, не помню! Неужели пила? За рулем? А ты что делала? Говорю же, что-то у меня с головой… В то же время она ясная, как никогда. Спасибо тебе большое.

Наташка осторожно взяла из моих рук кружку, понюхала, сделала глоток и уставилась на развалины домов.

– Надеюсь, это не я сотворила?

– Надейся. А хоть что-нибудь ты помнишь?

– Острый красный перец с крылышками… О! Чокнутую мартышку на «Ямахе»! Бабе пора о пенсионном будущем задуматься, а она на мотоцикле лихачит. Может, решила до пенсии не доживать? Кажется, они с дружком в кафе цапались. Наверное, его не устраивал образ жизни любовницы.

– А ты, случайно, не помнишь, были ли на стоянке у кафе еще какие-нибудь машины? Кроме нашей и джипа?

Наташка задумалась:

– Н-не помню. Непосредственно на стоянке – нет. А вот на отшибе, кажется, стояла. Или не стояла? Нет, стояла! Светло-серая такая. На неопознанной морде было написано, что у придорожной забегаловки ей делать нечего, стоит просто так, по собственному желанию водителя. Он, скорее всего, в магазин отлучился. И еще какая-то тачка стояла. Вроде тоже джип. Развелось их, этих джипов… – Наташка сделала еще пару глотков и уверенно добавила: – Когда мы вышли из кафе, насчет второго джипа – не помню, а вот «светло-серости» на прежнем месте уже не было. Тебе она нужна?