Нас, пассажиров, заставили покинуть поезд и переправить свой багаж под навес, где орудовали таможенники. Японских граждан пропускали с минимальными формальностями, у европейцев и американцев проверяли документы, а вот китайцев заставляли ждать до последнего, а затем на их багаж налетала стая местной саранчи в униформе, длинноволосых корейских крестьян, записанных в японскую армию, людей, незнакомых с законами чести и живущих только ради наживы.

Я, однако, был готов к такому повороту событий. Я отыскал глазами дежурного офицера, типичного представителя той категории людей, которых японцы посылали в те дни за границу — очень молодой, с пробивающимися усиками и шпагой больше его самого; возможно, это был спасающийся от нищеты выходец из провинциального самурайского семейства, воспитанный в духе честной бедности и уважения к кодексу бусидо, а теперь ставший пушечным мясом и для бессовестной банды хищников и милитаристов, отправившей его на заклание.

— Прикажите вашим людям осторожнее обращаться с тем чемоданом! — заорал я по-японски, указывая на багаж тростью. — Там находится старинная бронза эпохи Шань, бесценный дар для генерала Хироши Фуджимото из гарнизона Циньдао!

В определенных культурах, проникнутых духом милитаризма, считается само собой разумеющимся, что тот, кто кричит, обладает для этого соответствующим статусом и полномочиями. Соответственно и этот юноша был склонен поддаваться обаянию внешности, особенно когда мускулистый субъект вроде меня властно орет на весь вокзал. Он сначала опешил, потом отдал салют — немало меня этим изумив — и велел своей солдатне положить мой багаж на тележку и доставить его прямо в мое купе. При этом он даже не взглянул на мой тщательно подделанный паспорт.

А где же, может подивиться внимательный читатель, раздобыл я старинную шаньскую бронзу? В кладе Хан Шана имелось несколько статуэток, но они были такие жалкие, изъеденные коррозией и некрасивые, что мне пришлось вновь обращаться к гонконгским специалистам по подделкам произведений искусства, которые сделали бронзовый треножник, гораздо более изысканный по форме и отделке.