- А…м-м-м… - попытался сказать Джэж, но ничего членораздельного выговорить у него не получилось. Всегда когда он нервничал, у него пропадал дар речи, и непроизвольно начинала трястись правая часть тела, та, которая не была парализована.

- Что, братишка, маму потерял? – гнусно ухмыляясь, проблеял Джок. – Так она пошла отмыть передник от твоей блевотины. А меня попросила проследить за тобой, что я с радостью и делаю.

Невольно смотря на самодовольную ухмылку братца, Джэж почувствовал тупое отчаяние, а мысль о потере Джризлика только усилила его. Слезы опять начали течь из глаз. Они наискось сползали по лицу, так как его голова из-за частичного паралича постоянно была склонена на левый бок. Он уже даже и не старался держать ее прямо.

- И запомни, уродец, – словно передразнивая, Джок склонил голову набок и приблизил свое лицо, - это я убил твою зверушку, твою выдумку, твоего Джризлика! Понял, ты, полоумный?

Когда же вернется мать! Слова брата рвали ему сердце, эмоции душили его, но тело не давало сделать то, что ему больше всего хотелось. А именно: встать и разбить эту наглую ненавистную морду! Только это не вернет ему его друга…

Послышалась тяжелая поступь матери. Несмотря на то, что на всех ее четырех копытах были надеты мягкие тапочки, она передвигалась чересчур шумно. Джок, услышав ее приближение, отодвинулся и стал мечтательно смотреть в окно.

- Ну что, дети, все в порядке, - мать встала на пороге кухни и оглядела братьев. – Вот и наш передник снова чистый. Ты ведь не хочешь больше кашки, а, Джэж?

Он судорожно замотал головой, а из горла вырвалось протяжное мычание. Изо рта потекли слюни.