Джок с показным отвращением покосился на своего старшего брата и отодвинулся. Это не укрылось от взгляда матери, но та, как обычно, ничего не сказала ему.

- Ну, Джэж, не надо так волноваться. Никто не станет тебя кормить насильно. – Она подошла и одним рывком усадила его в кресло так, чтоб он сидел прямо. – Ты ведь теперь уже большой. Завтра твой день рождения, помнишь? Тебе уже почти четырнадцать, и ты совершеннолетний.

- Джолли, а паспорт ему привезут домой или придется тащить его в департамент? – ангельским голосом спросил Джок.

- Какая разница, - резче чем обычно, отозвалась мать. – В любом случае отец сможет отвезти его на служебном каре. Так что тебе, Джок, беспокоиться не о чем! Поехали, Джэж, в твою комнату, может ты поспишь после обеда.

Она покатила кресло, в котором сидел Джэж. Единственное, что он мог сделать в этой унизительной ситуации – это закрыть глаза. Слезы уже кончились, но буря внутри и не собиралась униматься.

- Только не забудьте, что это и моя комната! – крикнул вдогонку Джок.

* * *

Больше всего он не мог терпеть семейные праздники. Мать вывозила его на середину гостиной, отец включал стереовизор, и они с дядей смотрели новости, громко рассуждая о политике. Двое его старших братьев (про себя он называл их Сиреневым и Фиолетовым из-за окраса их волос на голове) обычно сидели на балконе, периодически встревая в разговор. Балкон они считали своим летним кабинетом в то время, когда бывали дома. Три старшие сестры – болтушки-веселушки – с трудом высиживали официальную часть любых домашних мероприятий, после чего грациозно ускакивали прочь. Отца это всегда раздражало, но мать всегда была на стороне своих дочерей, и ему оставалось только скрежетать зубами из-за таких нарушений семейных традиций.

Тогда как старшие братья относились к Джэжу снисходительно, с легким оттенком покровительства, то с сестрами все было иначе.