Не могу сказать, как долго я в недоумении рассматривал эту картину. Час или даже больше. Что я тогда чувствовал, тоже сложно описать… словно стал больше себя самого, но погрузился в невероятное одиночество, словно вырос до самых звезд и теперь не вижу ничего знакомого. К тому времени, как я закрыл книгу, за моим окном уже поднялась Луна — в смысле настоящая Луна урожая, полная и оранжевая, полускрытая за пролетающими мимо, крутящимися облаками.

Я думал, возможно ли, чтобы люди посетили небесное тело. Возможно ли, что они добрались туда, если судить по картинке, на ракете в тысячи раз большей, чем привычные фейерверки на День независимости? Но если наши предки долетели до Луны, то почему не остались на ней? Неужели она настолько негостеприимное место?

А возможно, они остались там и живут по сей день. Если на Луне так холодно, размышлял я, то людям пришлось бы разводить костры для тепла. А дров там вроде бы нет, поэтому им пришлось бы использовать уголь и торф. Я подошел к окну и стал смотреть на Луну, ища на ней огни костров, шахты или следы какой-нибудь промышленности, но ничего не увидел. Это была всего лишь Луна, морщинистая и неизменная. Я аж покраснел от своего легковерия, снова спрятал книгу, прогнал ересь из разума молитвой (ну или ее поспешным заменителем) и в конце концов заснул.

III

Я не смогу рассказать вам об Уильямс-Форде и о том положении, которое занимала в нем моя семья и семья Джулиана, прежде чем не опишу опасность, угрожающую, по мнению Сэма Годвина, Джулиану, признаки которой появились в нашей деревне незадолго до Рождества.

В начале долины располагался источник процветания нашего города — поместье Дунканов — Кроули, сельское владение (естественно, мы же находились в Атабаске, вдали от восточных средоточий власти), принадлежащее двум нью-йоркским влиятельным торговым семьям.