Они считали его не только источником дохода, но и ценили как место отдыха, находящееся на безопасном расстоянии (несколько дней путешествия поездом) от интриг и веяний городской жизни. В поместье жили — хотя «управляли» будет куда более точным словом — не только главы Дунканов и Кроули, но еще и целый легион кузенов, племянников, различных родственников, высокородных друзей и выдающихся гостей, приехавших сюда в поисках свежего воздуха и сельских видов. Наш уголок Атабаски благословлен мягким климатом и живописными пейзажами, сменяющимися согласно временам года, а подобные вещи привлекают аристократов, так же как мед — мух.

Нигде не записано, существовал ли город до поместья или наоборот, но, естественно, его жизнь полностью зависела от воли и преуспеяния этих двух семей. В Уильяме-Форде было три основных класса. Высший — владельцы, или аристократы; средний — арендаторы, работающие кузнецами, плотниками, бондарями, надсмотрщиками, садовниками, пасечниками и т. д.; и, наконец, низший — контрактники, исполнявшие самую грязную работу. Они жили в грубых хижинах на западном берегу Сосновой реки и не получали никакого содержания, если не считать плохой еды и еще худшего жилья.

Моя семья занимала двойственное положение в этой иерархии. Мать служила швеей. Она работала в поместье, как и ее родители. Отец приехал в Уильямс-Форд на сезонные заработки, и его женитьба вызвала множество вопросов. Как говорили, он «обручился с договором», вместо приданого получив работу в поместье. Закон дозволял подобные союзы, но общественное мнение не одобряло их. У нас было несколько друзей из своего класса, кровные родственники матери умерли (возможно, от позора), и ребенком меня часто дразнили за низкое происхождение моего отца.

Камнем преткновения оказался вопрос веры.