Или генетика. Что крамольного, опасного, пугающего усмотрела власть в опытах монаха Грегора Менделя на гороховых грядках, чтобы сляпать гротескное ругательство "Менделизм-вейсманизм-морганизм"? Неужели харизма Распутина перетекла в Трофима Лысенко, и народный академик стал самостоятельной фигурой на придворной доске, или, по крайней мере, фигурой, кому-то очень нужной? Но почему – нужной? И кому? Власть сама по себе и спорт, и искусство, и наука, она требует воистину недюжинных талантов. И при этом отвлекаться на опыты с горохом?
Основной вопрос послевоенной истории СССР заключён в следующем: почему власть ополчилась на генетику и кибернетику? Поверхностные ответы, мол, Лысенко не переносил Вавилова (к тому времени давно покойного), не выглядят убедительными и потому не принимаются. Ответ может быть и глубже, и проще, и страшнее.
И рискнувший заглянуть во тьму сороковых может найти много такого, чего и не захочет находить.
Потому, наверное, желающие рисковать в очередь и не становятся.
Кажется, что все эти вопросы – лишь игра праздного ума, никакого отношения к повседневным нуждам не имеет. Куда важнее решить, переходить ли на Win 7 сразу или подождать непременного сервиспака, учить ребенка английскому языку (чтобы уехать) или китайскому (чтобы остаться), наконец, строить дом в деревне или покупать билет на пароход. Мендель, Мандельштам, Гейзенберг – все это в прошлом, сдано в архив. Однако рефлексы власти схожи и в случае с квантовой физикой, и с нефтяной химией. Все повседневные, житейские вопросы зависят от того, что именно произойдет сегодня или завтра на Олимпе: оперу ли запретят, Интернет или праздное времяпрепровождение без конвоя.
Голубятня: Писюковый Недоцахес
Автор: Сергей Голубицкий
Опубликовано 29 августа 2009 года