Телефон продолжал извергать трели, зловеще вибрируя.

— Посмотрим… Детектив Уисли, — сказала она в трубку, всё ещё размышляя об ответственности и доверии.

В трубке послышалось тяжёлое дыхание. Потом мужской голос произнёс какое-то неразборчивое слово и отключился.

— Псих, — разочарованно констатировала Люси, убирая телефон.

— Что он сказал? — заинтересовался Бэксайд.

— Я не поняла, — детектив Уисли потёрла лоб. — Кажется, что-то вроде «кал». Или "гол".

— Кал-гол? Сексуальный маньяк, тоскующий по твоим колготкам? — ухмыльнулся Бэксайд, поедая горячую булочку с ветчиной и соусом "Тысяча островов".

— Прекрати, — попросила Уисли. — К тому же ты прекрасно знаешь, почему я не ношу… это, — Люси демонстративно запнулась.

— Ох, извини, — Рой тут же стал серьёзным, — я, конечно, знаю… ну, неофициально… но я забыл, чего именно ты не носишь. Я считал, у тебя проблемы с трусиками, — неуклюже соврал он.

— Забывать такие вещи безответственно, — буркнула Люси, стараясь не показывать, что ей приятно его доверие: он мог бы истолковать это превратно и снова начать свои домогательства.

Люси не могла носить колготки. Ими её чуть не задушил отец, точнее, мать (это случилось уже после операции) — вечером, в день её рождения. Из восемнадцати фобий, которые она приобрела в тот сложный вечер, у неё после многолетнего лечения осталось всего четыре: страх перед колготками, ужас перед семейными праздниками, нелюбовь к вечерам и боязнь высоты. Её психоаналитик, Кисса Кукис, очень злилась из-за этой последней фобии, так как она не вписывалась в клиническую картину. Люси была бы рада избавиться от неё, но не могла: высоты она и в самом деле боялась. Что касается колготок, то ей ощутимо их не хватало, особенно в холодные дни. Зато фобия на колготки отлично вписывалась в клиническую картину, а Люси не хотела подводить своего психоаналитика: это нарушило бы то доверие, которое должно существовать между врачом и пациентом, а это было бы безответственно с её стороны. Поэтому она постаралась внушить себе страх перед колготками, который отныне составлял важную часть её идентичности. Получалось, правда, не очень, но она продолжала работать над этим.