Лермонтов жил в подвале клиники для слабоумных детей. Для отвода глаз он снимал лофт в Квинсе, вблизи аэропорта, но появлялся там редко — только чтобы оплатить счета. Его настоящим домом был тёмный, смрадный подвал, в котором он ютился, подобно червю.

Большую часть его жилища занимал лазерный плутониевый вибровакуумный пресс. Он позволял изготавливать компоненты атомного оружия из сырого плутония. Он был создан в тайных террористических лабораториях КГБ и попал в руки Владимирильича через коммунистические контакты матери.

Оставшееся место занимали холодильники и контейнеры. Как всякий безумец, Лермонтов дорожил своим здоровьем. Он ел только органическую пищу, пил только натуральную, генетически неизменённую, воду. Кроме того, каждый день он тратил полтора часа на изучение математической теории хаоса: погружая в него Америку, он хотел знать, во что же именно он собирается её погрузить.

Каждое утро он подтягивался на обрезке водопроводной трубы, вмурованном в стену подвала. Пока что его личный рекорд составлял восемьдесят четыре подтягивания. Лермонтов собирался довести свой результат до ста, прежде чем взорвать бомбу. Он надеялся, что стальные мышцы помогут ему выжить в мире неограниченного насилия.

Владимирильич снова взялся за очередную коробку из-под кукурузных хлопьев, где лежал плутоний для нового сегмента бомбы. Он был горячим на ощупь: процент радиоактивного изотопа в нём был близок к критическому.

Коробки он получал по почте от своего единственного союзника, такого же воина Хаоса, как и он сам. Он никогда в жизни не видел этого человека. Тот иногда звонил ему и давал краткие инструкции.

Лермонтова не интересовало, откуда берутся коробки с плутонием, кто их присылает и с какой целью. Всё это было неважно. Его интересовал результат. Результатом должно было стать торжество хаоса. Всё остальное не имело ни малейшего значения.

Безумец заглянул внутрь монтируемого заряда. Осталась всего две дольки.