Ей было ужасно завидно, когда в школе перед занятиями ко всем детям подходили психоаналитики, а то и психиатры, делали мальчикам и девочкам всякие уколы и слушали их рассказы о том, как они боятся темноты и писаются в постель. И только к Биси никто не подходил, потому что она не боялась темноты и не писалась в постель. Однажды, когда ей было особенно грустно, она всё-таки напрудила в простыню. Но мама догадалась, что она это сделала нарочно, и отругала: оказывается, дело было не в том, чтобы пописать, а в том, чтобы делать это по-честному, то есть во сне и под влиянием подавленных комплексов.

Увы, в маленькой душе Биси почему-то не прививались комплексы и фобии. Все её попытки выработать в себе аутизм, маниакально-депрессивный психоз или хотя бы обычную неврастению кончались ничем. Напрасно она пыталась развить в себе страх перед подгузниками цвета маренго или желанием убить маму. Ничего не получалось. Она никак не могла запомнить, что такое маренго, а маму ей совершенно не хотелось убивать. С горя она пыталась очень много есть, чтобы растолстеть и заработать себе комплекс хотя бы на этом, но тело упрямо не желало приобретать лишний вес. Да что говорить! — даже её длинное и некрасивое имя почему-то не вызывало у неё ужаса и отвращения. Зато одна девочка из класса имела самый настоящий невроз — только из-за того, что её звали Мэри-Сью. Биси завидовала этой девочке чёрной завистью.

Правда, Биси боялась Зелёного Человека. Но он не был комплексом, детским страхом или хотя бы галлюцинацией: он был самый что ни на есть настоящий. Уж это-то она знала точно.

Биси познакомилась с Зелёным в апреле прошлого года.

Она как раз купила кисточки и гуашь для мамы и уныло плелась по улице, рассеянно наблюдая, как щенок лабрадора играет на газоне с чьим-то сердцем, на окровавленной плоти которого сиреневой люминесцентной краской было нарисовано сердечко и надпись "Fuck me, Святой Валентин".