Умом она понимала, что нужно позвонить в полицию — видимо, в округе объявился новый маньяк — но ей ужасно не хотелось этого делать. По правде сказать, всё вокруг казалось ей каким-то смешным и глупым: и изумрудная трава газона, и красное сердце, и даже мамины картины, подобные радуге. Она не чувствовала ни любви и доверия, ни даже ненависти и боли. По правде говоря, ей казалось, что она сама и всё вокруг — дерьмо.

"Ненавижу такие дни", — подумала она.

И вот тут-то появился Зелёный Человек.

Он был высок и закутан в зелёный плащ. Из кармана у него торчал журнал, свёрнутый в трубочку.

— Каки, — сказал он девочке. — Каки-завоняки.

Биси поняла, что этот человек маньяк и он сейчас её изнасилует. Как она уже знала от мамы, учительницы и телевизора, рано или поздно это происходило со всеми белыми американскими девочками, которые не успели завести себе нормальные комплексы. Потом маньяка обязательно ловили и отправляли в психиатрическую клинику, а у девочки появлялось, наконец, какое-нибудь психическое отклонение, которую потом можно было лечить всю жизнь, проявляя ответственность и доверие.

Как происходит изнасилование, она тоже знала во всех подробностях от мамы и из телевизора. Судя по всему, это было не очень приятно, но другого способа приобрести психические травмы не осталось. Поэтому Биси только вздохнула и начала раздеваться.

— Не-е-ет, миленькая девочка, — сказал Зелёный Человек свистящим шёпотом. — Мне не нужны твои маленькие писики и попики. Мне нужны твои какочки-завонякочки. Которыми ты какиешь в свой маленький славненький горшочечек.

Девочка обрадовалась: маньяк и в самом деле был самый взаправдашний, потому что он говорил как все нормальные маньяки, на ломаном детском языке. Но от его желания поесть детских какашек, вполне естественного (если верить учительнице и телевизору), у маленькой Биси не могло возникнуть даже самого завалящего комплекса. К тому же она смутилась, потому что знала за своими какашками одну особенность: они не всегда бывали правильными, настоящими какашками.