Девочка задумалась. Она знала, — от мамы и телевизора, — что правительство похищает людей и делает над ними всякие страшные эксперименты. Правительство было даже хуже, чем маньяки.
— Скажи спасибо, что у меня есть кое-какой опыт, — сердито продолжал Зелёный Человек, натягивая на руки хирургические перчатки. Латекс опасно скрипел и потрескивал, растягиваясь.
Бисальбуминемия тем временем думала о другом.
— Простите, — наконец, спросила она, — а что вы сказали насчёт моего папы?
— Не любопытничай, маленькая девочка, — Зелёный Человек снова заговорил детским языком, — я ничегошеньки не говорил про твоего маленького папусичку. Лежи смирненько, моя сладенькая.
Он приблизился к ней, держа в одной руке шприц, а в другой — анестезиологическую маску.
Когда игла вонзилась в руку Биси, та как раз пришла к выводу, что Зелёный Человек всё-таки какой-то неправильный маньяк.
ГЛАВА 9
Доктор Кисса Кукис, дипломированный психоаналитик, лежала под кроватью — обнажённая, в луже собственной мочи — и перечитывала поваренную книгу, подсвечивая страницу лазерной указкой. Это был не самый удобный способ чтения. Зато он имел огромную терапевтическую ценность: по мысли Киссы, эта процедура должна была избавить её от чувства вины перед шампиньонами.
Кисса заимела этот комплекс во время занятий альтернативно-органическим вегетарианством, когда апельсиновый сок и шампиньоны составляли основу её диеты. От приобретённого тогда же отвращения к апельсиновому соку — после года употребления он казался ей похожим на бычье дерьмо — она, впрочем, уже освободилась, прыгнув со второго этажа своего особняка в специально подготовленную яму, заполненную апельсиновым соком, разведённым с бычьим дерьмом. Символизация сублимата репрезентации обошлась ей всего лишь в перелом лодыжки, к тому же закрытый, да ещё лёгкое сотрясение мозга. Зато комплекс сняло как рукой. Но неутомимая доктор Кукис на этом не успокоилась: чувство вины перед шампиньонами тоже нуждалось в радикальной терапии.