Катя не могла понять-то ли он разговаривает сам с собой, то ли обращается к ней.

- Но я не знаю, куда это к вам. Вы так странно говорите.

Незнакомец не спешил ответить. Печаль в его глазах словно еще

сильнее обозначилась. Он вынул откуда-то из-под блузы маленький камешек с нарисованным на нем кругом и положил рядом со стеной.

- Что это означает? - Катя нагнулась, рассматривая камешек, не решаясь дотронуться до него.

- Это память о наших беседах. Круг - символ вечности...

- Он был вашим другом?

- Зачем? Не стоит это делать здесь. Так часто все уезжают, бросают людей... Уходят, все уходят... Вот так и живем, расставаясь вечно с кем-то и с чем-то...

"Он болен -видно по всему".

- Франсуа... Он француз?

- Вы хотите это знать, вам это нужно? Да?.. Хорошо, вы мне нравитесь, я покажу вам его облик. - Незнакомец опять откуда-то из-под блузы достал сложенный в несколько раз листок, развернул, разгладил. Контурным, мастерски выполненным рисунком анфас и в профиль был изображен человек явно негроидного типа. Катя едва удержалась от возгласа удивления. Она узнала этого человека. Но это же никакой не Франсуа Мелонье - он носил совсем другое имя... Катя дважды встречалась и беседовала с ним на выставках. Она помнит его улыбку: открытую, дружелюбную. Нет, она не ошибается - он не был похож на кого-то. Он был особенным, этот замечательный, без вести пропавший художник.

- Вам нравится его лицо?

- Очень. Хорошее, доброе. Вы страдаете от этой утраты?

- До чего вы странная... О чем страдать? Раз я помню его, значит, не утратил. А ему так лучше. Кончилась эта бессмыслица...

Глаза незнакомца вдруг изменили выражение, словно где-то в глубине засветился огонь. Он заговорил, хоть и заикаясь по-прежнему, быстро, и хотя Катя свободно владела французским языком, едва успевала улавливать смысл сказанного.

- Неужели вы все еще пребываете в неведении? И, похоже, радуетесь жизни? Но это ненормально, совершенно ненормально...