Незнакомец крепко сжал запястье Катиной руки. Она отдернула её и инстинктивно отмахнулась как от безумного человека. Он тотчас же замолчал, взгляд погас.
- Ну да, я вас напугал... Но я не хотел этого. Я не понял, что вы еще не прозрели. А мне почему-то так хочется, чтобы мы одинаково смотрели на мир.
Катя, переполненная состраданием к этому, чем-то невыразимо симпатичному ей человеку, сама взяла его руку, слегка сжав.
- Я не испугалась... нисколько... наоборот, мне хочется подружиться с вами. Вы художник?
- Да. Я плохой художник, но много работаю - это требует выхода.
Вы мне очень, очень нравитесь...
- И вы мне. Проводите меня, я покажу, где живу. Меня зовут Катей, а вас?
- Я Жак Лавер.
Жак пошел с Катей и не отказался от приглашения на чашечку кофе.
Он держался деликатно, по-прежнему робко, пил кофе маленькими глотками.
Когда Катя вышла проводить Жака, был вечер, точнее, тихие теплые сумерки, но под деревьями сплошная чернота, серп месяца едва светился, и лишь сиренево-алая полоса пересекала вечернюю прозелень неба. Свет из окна дома падал на лицо Жака. Катя дотронулась до его рукава
- Вы придете завтра, Жак? Я буду вас ждать.
Но тут же она почувствовала, как невидимая преграда словно отдалила его, сделала чужим, посторонним. Он явно не видел ее и думал о своем, хотя понял, о чем она просит.
- Может быть. Но я же работаю и работаю. Так, как сегодня, бывает редко. Я потерял слишком много времени. Это плохо. Но мне казалось, что Франсуа меня позвал, что я ему был зачем-то нужен. Доброй ночи, мадемуазель Катрин.