Видно, жена не успела вовремя приготовить диггеру завтрак, что вывело его из нервного равновесия. Элистер никогда не стал бы проделывать подобные вещи со своей женой, он считал это аморальным. Но порой ему жутко хотелось пожить такой же легкомысленной жизнью, какой жили "городские". Элистера обогнали два рикши, и он пристально посмотрел им вслед. В одной коляске, запряжённой возничим, сидел мужчина, чистый, сияющий, а в другой - женщина, красивая, в меру упитанная, с пушистыми белыми волосами, вьющимися на ветру. Редко кто позволял себе разъезжать по улицам города в колясках с живой тягловой силой (рикша был единственным способом передвижения по суше, поскольку не требовал никакого топлива). Видно, это один из представителей диггерской интеллигенции. Человек, стоящий подле Элистера, заметил его интерес к зажиточному диггеру и не смог удержаться от объяснений. - А-а-а, это Джон Рутик-Рудимент, - начал он протяжно и гнусаво, этак по-городскому. - Он недавно жилу отыскал: наткнулся на заброшенный порт на Побережье. А там склад был - пальчики оближешь. Вдоволь всего, чего душа только возжелает: бензину, свинца, дряцкалки, серой пахучки и всякой другой дребедени. Он даже нам пузырей притащил. - Каких пузырей? спросил . - Да таких, как водяные почти, - худощавый подавил смешок. - Рутик говорил, одевать их куда-то надо, мол, детей меньше будет, да бородавочницей не заболеем. А мы-то в толк не взяли. Да наши жёны нашли им верное применение - они в них жидкости всякие хранят. Удобно: бац! - надул пузырь, бац! - сдул. А что с ними надо по-настоящему делать - чёрт его знает. Это только Джон со своей белявой там что-то вытворяет с этими пузырями. Да, белявой он, видно, дорожит: на коляске её катает, никому из "городских" в обмен не даёт. Сами живут они как! Такой дом у реки отгрохали, из камня. Печь топят не коптильцем, а нормальным деревом, разодеваются в божественные тряпки, каждый день моются, а едят-то что, Боже мой! Ты ж видел, какая белявая пышная.