Мальчишка стал совсем белым, но работающие на полную мощность резонаторы не позволяли ему раствориться в воздухе.

— Это она, старуха Доусон?..

Белесые глаза мальчугана стали еще больше. Теперь они выглядели почти настоящими, материальными.

— Ты понимаешь, о ком я говорю? Мальчик нехотя кивнул.

— Она сейчас здесь?

Призрак отрицательно покачал головой.

— Тебе нравится миссис Доусон?

Призрачное лицо отразило некое подобие недоумения.

Мадам Зайн включила спрятанный в пуговице микрофон. Через мгновение снова заработали камеры, поглощая и усиливая световое излучение, испускаемое крошечным призраком.

— Тебе нравится эта комната, мой милый?

Мальчуган посмотрел на мраморную раковину, потом на унитаз.

— Смотри!.. — сказала Мадам Зайн. С этими словами она прикоснулась к инкрустированной золотом ручке, и в фаянсовую чашу хлынул поток хрустально-чистой, ароматизированной воды.

— Я выбрала тебя из тысяч и тысяч кандидатов, — сообщила Мадам Зайн доверительным тоном. — Мне казалось, что ты лучше других подходишь для того; чтобы жить в этой великолепной комнате.

Похоже, ее слова пришлись мальчугану по вкусу. Во всяком случае, в белесых глазах призрака промелькнуло что-то похожее на воодушевление.

— Ты хороший мальчик, и твои новые родственники обязательно тебя полюбят, — продолжала Мадам Зайн. — Хочешь познакомиться со своей новой семьей?

Она — даже она! — не знала, что именно из сказанного мальчуган понял. Главное, считала Мадам, не слова, а тон. Когда разговариваешь с призраком, важно выбрать верный тон, а это она умела. Как бы там ни было, мальчик с готовностью кивнул головой и даже слегка улыбнулся, когда — в точно рассчитанный момент — дверь ванной отворилась и внутрь вошел старший сын Линчей.