Наблюдать за их передачами должен был вахтенный офицер, но кроме него на диспетчерском пункте постоянно толклись ничем не занятые члены команды. Выходить на прогулку в лес никому не хотелось, настроение у всех было тревожное, хотя ни один не признался бы, что причиной тому ультиматум — кого? Жалких дикарей! И тем не менее астронавтами владело смутное беспокойство. «Шпионы», перелетая из с места на место, демонстрировали внутренность хижин и замка. Все селение пришло в движение; всюду кипели приготовления, которые, однако, трудно было назвать военными. Никто не приводил в порядок старого оружия, не проводил совещаний, не отдавал приказов.

Наутро трое аборигенов в белых одеждах вышли из леса, взглянули на звездолет и пошли обратно. Крафт связался с карьером и предупредил о возможности нападения. Весь экипаж, кроме геологов, собрался на диспетчерском пункте перед экранами «шпионов».

Едва гонцы доложили Бердегарту положение дел, барон вышел на стену замка и трижды протрубил в рог. Затем он, а за ним и его свита, надели поверх доспехов черные балахоны с капюшонами и спустились во двор замка. Здесь уже ждал весь род, в том числе и женщины. Дети и старики остались дома. Барон поднял меч и двинулся вперед; за ним с факелами в руках потянулись остальные. Процессия дважды обошла кругом селение и подошла к мрачному каменному строению — святилищу, как объяснил собравшимся доктор Корфильд. Ворота его почти всегда были заперты, теперь же барон разрубил засов мечом. Аборигены потянулись внутрь, за ними последовал один из «шпионов».

— Все естественно, — прокомментировал Крафт, — перед боем — молитва о победе их оружия.

— Скорее отпущение грехов перед смертью, — отозвался Гордон.

Святилище изнутри походило на храм еще меньше, чем снаружи. Ни икон, ни идолов, ни даже окон — сырые камни, покрытые мхом и плесенью. Барон вышел на середину и затянул какой-то заунывный мотив. Остальные стояли с факелами вокруг и тихо подпевали. Дым факелов уходил в неправильной формы дыру в потолке прямо над тем местом, где стоял Бердегарт.