— И эти фокусы мы знаем, — бубнил Степан, у которого, казалось, выросло на руках по две дюжины пальцев. — «Когорта», ага… Не дураками сочинена, но и мы, огромадные, не пальцем деланы… «Когорту» мы бьем «бешеными ежиками», не проламываем, а просачиваемся, а, если они продолжают грозно сверкать глазами, устраиваем им не вполне стандартный «дождик»… Ах ты!
На экране вместо воинов в панцирях появилась огромная мохнатая обезьянища. Била себя кулаками в бочкообразную грудь, подпрыгивала, скалилась, ревела…
— Это еще кто? — прошептала Марина, невольно понизив голос.
— Это даже не пятиметровая стена с колючкой, — Степан не отрывался от клавиатуры. — Скорее уж противоатомный бункер… Не мешай, посиди тихо! Чтото мне тут не нравится… Сука, тварь!
Обезьяна пропала, но вместо картинок, свидетельствовавших о том, что ее удалось победить, появилось нечто опятьтаки невиданное. Из глубины экрана, быстро вырастая, мчался всадник с арбалетом у седла, сопровождаемый несущейся по сторонам сворой рычащих псов. Марина моментально рассмотрела, что вместо лица у него череп, скалящийся изпод охотничьей шляпы с высокой тульей и узкими полями, Степан прямотаки замолотил по клавишам, охая и вскрикивая от переполнявших его непонятных эмоций, на лбу у него выступили капли пота.
Марина сидела тихонько, как мышка. Перед всадником опустилось нечто вроде сети с крупными ячейками, но Дикая Охота вмиг ее прорвала. Проломила возникшую на пути кирпичную стену…
И пропала. Экран стал совершенно чистым.
— Уф! — полной грудью вздохнул Степан, откидываясь на спинку стула. — Интересная задачка… Самое скверное, что я даже примерно не представляю, куда ты меня втравила…
— Я? — с видом полнейшей невинности пожала плечами Марина.
— Втравила, втравила, — печально повторил Степан. — Чуть не вляпались…
— Ты можешь внятно объяснить, что случилось? Я не понимаю… Особо усложненный доступ?
— Еще почище!