— Ого! — восхитилась Марина. — У тебя в глазах появилось нечто человеческое! Это ревность? А что, если у меня к ней поистине глубокие и пылкие чувства? — она рассмеялась. — Да, твоя злость и ревность так и полыхают, и ты не в силах их скрыть…
— Ты можешь изменить стиль поведения?
— Не могу! — отрезала Марина. — — Я его слишком долго культивировала, это уже часть моей неповторимой личности. Ладно, ладно, я готова идти на уступки. К Белоснежке я, таки "быть, приставать не буду, щадя твои ущемленные неоэтикой чувства собственника. Но насчет всего остального — обещания давать поостерегусь,
— Устал я от тебя…
— Верю, — сказала Марина. — Вот сейчас ты не играешь. Говоришь вполне искренне. У нас с тобой и в самом деле есть некая несовместимость, это понемногу выплывает наружу. Ну, почему бы тебе и в самом деле не спихнуть меня куданибудь в смежный отдел? Столько было таких возможностей… Тебе станет несказанно легче жить. Ну, а Старику ты всегда можешь подсунуть какуюнибудь чертовски убедительную версию. Мне, в самом деле, интересно — почему ты от меня до сих пор не избавился? Я ведь, будем откровенны, тебе чертовски досаждаю.
— Хочешь откровенно?
— Еще бы!
— У хорошего мастера всегда должно быть в сумке много инструментов. Самых разных. Могут возникнуть ситуации, когда именно ты мне пригодишься. Чистейшей воды прагматизм… Это понятно?
— Ага.
— Собственно, ситуация уже возникла…
— Тактактак, — сказала Марина уже совсем другим тоном. — Тото и Белоснежка о чемто таком проговорилась… Не осчастливишь деталями и подробностями?
— Если тебе надоело лицедействовать, и ты готова настроиться на деловой лад…
— Уже настроилась.
Она говорила совершенно серьезно, в мгновение ока забыв о своих обычных шутовских номерах.