- Вирус проникает в организм и начинает расселяться во всех клетках. Первое время он разрушает эритроциты, чтобы размножаться. Это переносится тяжело. Потом он начинает изменять клетки по своей программе. Это тоже очень болезненно. Первое время, около недели, организм еще борется, поэтому и температура, и все прочие явления.
- Это как грипп...
Гэбриэл усмехнулся.
- Ты все отлично понимаешь. Вот именно. Но у него эта стадия уже прошла. Теперь вирус пытается перестроить работу его тела. Но он получил слишком мало крови сначала. Поэтому большая потеря его собственной крови чем больше первичное заражение, тем легче происходит весь процесс.
- Я дал ему вчера крови. Немного. Больше побоялся, чтобы не навредить. Я же не знаю его группу крови. Да и свою.
- На этой стадии у него уже нет группы крови. Как у всех нас. Кровь, ее состав и свойства, меняется очень сильно.
- Так может, дать ему еще? Я могу..
- Нет. Уже не нужно. Сейчас ему нужна энергия, много энергии, чтобы произошли изменения. А он истощен.
- Ему нужна еда? Но он не может есть...
- Аллен, приятель, медицина уже давно научилась кормить тех, кто неспособен сам слопать хороший кусок мяса с бутылкой пива. Но я предпочел бы как раз старый метод питания. И мне нужно прогуляться до аптеки, кстати. Где ближайшая?
- Три квартала вверх по набережной.
- Скоро вернусь!
Аллен сидел, рисуя на компьютере какую-то абстракцию из цветных линий. Понять все рассказанное было несложно, но возникало еще множество вопросов, ответить на которые он сам не мог - требовались хоть какие-то знания о биологии. Все это было сложно, слишком сложно. Он пытался представить себе идеальную компьютерную программу, которая развивалась бы сама, вносила изменения в работу и поддерживала себя без участия человека. Пока что такое было недоступно.
Гэбриэл вернулся с несколькими банками пива и кучей каких-то пластиковых флаконов. Он быстро устроил из полки штатив для капельницы, которую принес с собой в пластиковом пакете, несколько минут поколдовав над предплечьем парня, установил ее, ругаясь на себя за то, что разучился попадать в вену и, в конце концов поднялся с довольной улыбкой.