– Вот они, хозяин, – угрюмо произнес старик, пряча глаза. Медленно открылись две передние дверцы машины.

Космонавты застыли в напряжении, ожидая, кто же покажется… И вот… Ничего не произошло. Дверцы резко захлопнулись, будто демонстрируя свое негодование.

– Э, хозяин, выходи! Поговорить надо, – храбрясь, развязно воскликнул Второй.

– Осторожно, – прошептал старик. – Он очень вспыльчивый.

– Ну и что с того? – завелся Второй. – Пускай покажется.

Никто не показался. Зато из чрева лимузина донесся глухой, рокочущий, будто разговаривал мотор, голос:

– Жалкие, мерзкие дикари.

– Ничего себе! – воскликнул Второй, осененный неожиданной догадкой. – Неужели этот ржавый рыдван и есть хозяин?

– 3-задавлю! – разъяренно, хотя и не слишком решительно, взревел лимузин.

– Постой, хозяин! – крикнул Первый, махнув рукой. – Давай сначала поговорим. Не пожалеешь.

– О чем мне говорить с жалкими, примерзкоподобными дикарями? Мне?

– Мы не дикари. Мы из другого мира. С другой Земли. – Первый нажал кнопку, и на пару секунд вокруг него заискрилось, переливаясь всеми цветами радуги, красивое защитное поле. – Поверил? Мы никому не хотим зла. Мы хотим получить Знание и передать свое.

– И что же вы хотите знать? – в урчании лимузина проскользнули нотки заинтересованности. Во всяком случае, его голос стал заметно спокойнее.

– Все, что тут у вас делается. Что у вас происходит с людьми?

Послышался рык, похожий на смех, а потом полилась размеренная речь:

– Было время, когда люди, или по иному – белковики, находились в дремучем животном состоянии, и разум их дремал. Продолжалось это до тех пор, пока великий, славной памяти Грузовик-дизель Первый, машина всех машин, не приручил первого белковика. И для белковиков это было великое благо, поскольку отныне они могли служить нам, а мы длительной тренировкой пробудили в них семена разума и самосознания.