Наконец большая рука безвольно повисла, голова тяжело поникла на бок. Глаза уставились в никуда и начали стекленеть.

Лэймар отступил.

— Вставай, толстый ниггер, — сказал он. — Я хочу помучить тебя еще немного.

Но негр неподвижно лежал в собственном дерьме, глядя в потолок мертвыми глазами.

"Твою мать! Как же мне теперь помыться?" — подумал Лэймар. Затем он глубоко вздохнул и понял, что если он не сбежит сегодня, прямо сейчас, то либо ниггеры Родни Смоллза, либо папаша Кул убьют его до захода солнца.

Больше всего на свете Ричард Пид ненавидел последний час до развода по камерам. Во дворе он мог держаться поближе к Лэймару или Оделлу, что защищало его от других хищников. После отбоя он мог удерживаться от братьев на расстоянии, съеживаясь и практически переставая существовать. Подобная пассивность спасала его. Такую безвольную тряпку было просто неинтересно мучить. Теперь же, когда он заключил сделку с Лэймаром, его шансы выжить резко поднялись. Он чувствовал, что теперь ему будет легче уцелеть в течение тех трех месяцев, которые ему предстояло провести в каторжной тюрьме Мак-Алестер перед переводом в исправительное федеральное заведение общего режима в Эль-Рено, в двадцати милях от Оклахома-Сити.

Но в четыре часа, после занятий в тренажерном зале, Лэймар шел в надзирательский душ, а Оделл отправлялся на кухню кормить своих кошек. На час Ричард оставался предоставленным самому себе и должен был выживать на свой страх и риск. Чтобы время проходило незаметно, он забивался в угол камеры и сидел там тихо, как мышка, думая о художниках разных школ, о которых ему приходилось читать. Это помогало преодолевать дикий страх перед тюрьмой.

Он был всегда испуган. Он знал, что был пищей. Да, да, именно так. Пищей. Он был слабым белым человеком, лишенным уголовных навыков и природной смекалки, у него не было никакого оружия, и он страшно боялся насилия. Он был самым низшим звеном мак-алестерской пищевой цепочки. Он был планктоном. Если Бог создал его не для того, чтобы он был съеден, то тогда за что, за какие грехи, он, без всякой вины Ричарда, заточил его в тюрьму?