В рисунке присутствовало что-то необъяснимое, что очень нравилось Лэймару. Пожалуй, это первая в его жизни вещь, которая ему так дорога. Он сложил картинку и сунул ее в карман в тот момент, когда вошел Гарри Фант. Гарри, самый старый из надзирателей, был в своей синей форме, при нем имелись переносной приемник-передатчик и дубинка. Револьвера у него не было.

— Лэймар, — сказал Фредди.

— Мы бежим отсюда. Сейчас. Нас трое. Ричард, Оделл и я. И ты тоже.

Гарри вскинул на него глаза. Шумно проглотил воздух. Его старческие веки увлажнились слезами:

— Лэймар...

— Мне пришлось убить в вашем душе этого ниггера — Малютку Джефферсона. Он хотел меня поиметь. А я знаю, что ты спер в канцелярии нужные бланки и можешь вывести нас из сектора камер, провести через пояс безопасности в коридор А, а оттуда во второй административный корпус.

Старин был уничтожен. В нем не осталось ничего — ни духа, ни злости. Ничего, кроме немощной слабости. Он стал похож на замерзший в холодную зимнюю ночь цветок. Он потупил взор, моля о пощаде.

— Я не могу этого сделать, Лэймар. Прошу тебя, не заставляй меня делать невозможное. Моей жене необходима операция. Внучка болеет легкими. Нам надо ее...

Но Лэймар был неумолим.

— Можешь, Гарри, еще как можешь. Ты пойми, здесь будет ад, когда обнаружится труп Малютки. Ниггеры меня убьют. Я не могу допустить, чтобы это произошло со мной и моими людьми. Мне придется ссучиться, я превращусь в стукача, а, между прочим, это ты поставлял героин папаше Пулу, а ЛСД и фенобарбитал Родни Смоллзу, и ни одна душа, кроме меня, не знает, что ты работаешь на два фронта. Да ведь ты и сам иногда балуешься амфетамином и приторговываешь порошком. Не так ли? А теперь отгадай, сколько мне понадобится времени, чтобы сдать тебя и тому, и другому? Правильно, старик. Все произойдет очень и очень быстро. Они разорвут тебя в клочья. От тебя останется мокрое место, кошмам Оделла поживиться будет нечем, так мало от тебя останется.