Как только воины отпустили их, сделав угрожающие жесты, чтобы они не пробовали убежать, дети сгрудились вместе в небольшую кучку, держась друг за друга. Их лица распухли от укусов насекомых, а один ребенок, казалось, оцепенел и был в лихорадке. Еды не было, но никто из детей не жаловался.

Свет истаял на болотах и насекомые утихомирились. Там и сям квакали лягушки, пугая воинов, которые замирали и прислушивались.

Тен Хан указал на север: он услышал звук неподалеку, шуршание в траве.

Они снова услышали этот звук. Они вытащили мечи так тихо, как смогли.

Там, куда они смотрели, стоя на коленях, стараясь разглядеть что-то в высокой траве, не обнаруживая себя, вдруг поднялся шар слабого света и заколебался в воздухе, становясь то ярче, то слабее. Они услышали поющий голос, пронзительный, но слабый. Волосы дыбом стояли у них на головах и руках, когда они смотрели на прыгающий обрывок света и слушали непонятные слова песни.

Ребенок, которого нес тен Белен, вдруг произнес какое-то слово. Самая старшая тощая девочка лет восьми, которая была тяжелым бременем Доса тен Хана, зашипела на нее и попыталась заставить ее замолчать, Но маленький ребенок позвал снова и ответ пришел.

Поющий, говорящий, бормочущий пронзительный голос приблизился. Трава шелестела и шевелилась так сильно, что воины ожидали целую группу, но появилась только одна голова. Появился еще один ребенок - девочка. Она продолжала говорить и ковылять размахивая руками так, чтобы они видели, что она не пытается застать их врасплох. Воины смотрели на нее, держа обнаженные мечи. Она выглядела на девять-десять лет. Она подошла ближе, все время двигаясь осторожно, но не останавливаясь, все время следя за воинами, но разговаривая с детьми. Девочка тен Белена встала и побежала к ней и они вцепились друг в друга. Потом, продолжая следить за воинами, новая девочка уселась с другими детьми. Она и девочка тен Хана немного поговорили тихими голосами. Она держала девочку тен Белена в своих руках, у себя на коленях, и малышка почти сразу заснула.