— Гмм. Не уверен, что это возможно. Все это чертовски неожиданно.

Томлин сверлил его взглядом.

— Ладно, ладно, сейчас позвоню в бухгалтерию.

Он заорал в трубку.

— Да, — сказал Джетбой. — Один мой приятель все это время получал мои экземпляры вместо меня. Я проверил сведения о правах собственности и тиражах за последние два года. Я знаю, что в последнее время «Комиксы Джетбоя» расходились тиражом по пятьсот тысяч экземпляров каждый номер.

Лоубой еще что-то крикнул в трубку. Потом положил ее.

— На это уйдет какое-то время. Что-нибудь еще? Мне не нравится, что происходит в книжке.

— Что там может не нравиться? Полмиллиона экземпляров в месяц расходятся влет!

— Во-первых, самолет становится все больше и больше похож на пулю. И потом, художники рисуют крылья совсем не там, где они должны быть!

— На дворе атомный век, сынок. Теперешним мальчишкам не по нраву самолеты, которые похожи на красную баранью ножку с торчащей спереди вешалкой.

— Ну а что делать, если они всегда так выглядели? Да, и еще одно. Почему в последних трех выпусках этот чертов самолет — синий?

— Это не ко мне! Меня вполне устраивает красный. Но мистер Блэкуэлл распорядился, чтобы больше нигде никакого красного — исключение только для крови. Он у нас рьяный легионер.

— Скажите ему, что самолет должен выглядеть как положено и цвет у него тоже должен быть такой, как на самом деле. Кроме того, раньше там были сводки со сражений. Когда на вашем месте сидел Фаррелл, комикс был о полетах и сражениях и о разоблачении диверсантов — о реальных вещах. И в каждом номере было не больше двух историй про Джетбоя по десять страниц каждая.

— Когда на моем месте сидел Фаррелл, в месяц продавалось не больше четверти миллиона экземпляров, — заметил Лоубой.

Роберт снова испепелил его взглядом.

— Я понимаю, что война окончена и всем хочется покупать новые дома и развлекаться до одури.