Но взгляните только, что я нашел в выпусках за последние восемнадцать месяцев... Я никогда не сражался с человеком по прозвищу Гробовщик и не был в месте под названием гора Гибели. И это еще далеко не все! Как вам Красный Скелет? А мистер Опарыш? А профессор Кровопивц? А это что за чудище с кучей черепов и щупальцев? Я не говорю о злых близнецах по имени Штурм и Дранг Гогенцоллерны... А Членистоногий примат, горилла с шестью локтями? Откуда вы набрались этой чуши?

— Это не я, это писатели. Настоящие психи, только на бензедрине

— А что с очерками про полеты и статьями о настоящих героях-летчиках? Мне казалось, мой контракт предусматривал по крайней мере два материала о реальных людях и событиях на каждый выпуск!

— Надо будет поднять документы. Но могу сказать вам сразу: ребятишкам это больше не интересно. Им подавай монстров, космические корабли и всякие прочие ужастики. Неужели не помните? Вы ведь тоже когда-то были мальчишкой!

Джетбой взял со стола карандаш.

— Мне было тринадцать, когда началась война, и пятнадцать, когда бомбили Перл-Харбор. Я шесть лет воевал. Иногда мне кажется, что я вообще никогда не был ребенком.

Редактор, похоже, не нашелся что ответить.

— Вот что я вам посоветую, — произнес он наконец. — Запишите все то, что вам не нравится, и отправьте список нам. Я озадачу ребят из юридического отдела, попробуем что-нибудь придумать, как-нибудь все уладить. Разумеется, все уже определено на три месяца вперед, так что изменений ждите не раньше чем ко дню Благодарения. А то и позже.

Робин вздохнул.

— Я понимаю.

— Мне действительно не хочется вас огорчать, потому что «Джетбой» — мой любимый комикс. Нет, правда. Все остальные — просто работа. И та еще работа, скажу я вам: то все сроки летят, то какой-нибудь автор в запой уйдет или еще чего похуже, то в типографии что-нибудь напортачат. Сами можете представить. Но «Джетбой» — особый случай.