Габби поднял голову: она была как раз вровень с кучей земли, которую мы накидали.

- Глубоко хоронили, - сказал он чужим голосом и выбросил еще лопату грязи.

- Может, этого уже выкопали, - предположил Дел, глядя в яму на Мандо, который за один бросок выкидывал горстку земли.

- Да уж конечно, - фыркнул Николен. - А может, его закопали живым и он выполз сам.

- У меня руки болят, - сказал Мандо. Рукоять его лопаты была сделана из сука, да и ладони у него нежные.

- "У меня ручки болят", - передразнил Николен. - Вылезай тогда.

Мандо вылез, Стив спрыгнул на его место и принялся остервенело копать. Из ямы полетела грязь.

Я поискал глазами звезды, но ни одной не нашел. Однако чувствовалось, что уже поздно. Холодало, зверски хотелось есть. Туман сгущался. Совсем близко воздух казался чистым, дальше становилась заметна дымка, а в нескольких ярдах уже было сплошное молоко. Нас окружал белесый кокон, а из-за него выглядывали тени: руки тянулись, лица подмигивали, нога быстро переступали...

Звяк. Николен задел что-то штыком лопаты. Он перестал копать и, держа обе руки на рукоятке, вгляделся вниз. Потом на пробу постучал: звяк, звяк, звяк.

- Есть, - сказал он вслух и вновь принялся выбрасывать из ямы грязь. Покопав немного, велел: - Посветите сюда. - Мандо поднял фонарь и осветил могилу. Я увидел лица ребят, грязные, потные, с огромными белками глаз. У меня руки были грязные по локоть.

Однако оказалось, это только начало. Николен разразился ругательствами. Скоро мы поняли: наша яма, пять футов на три, вскрыла только конец гроба.

- Эта штука закопана под могильной плитой! Сам гроб торчал из сплошной глины. Мы некоторое время спорили, чего делать, и сошлись на предложении Николена - соскрести грязь с крышки и боков гроба, а потом втащить его в нашу яму. Мы соскребли, сколько хватило рук, потом Николен сказал: