Они могли оставить мальчишку в живых нарочно. Чтобы боялся, нёс страх как заразу. Люди боялись всё меньше и меньше, и, судя по действиям противника, сейчас ррит хотели исправить именно это. Иначе зачем был нужен дикий прорыв, который заведомо не мог окончиться занятием постоянных позиций? Стратеги объяснить не могли; объясняли ксенологи.

Уже второй. В прошлый раз они дошли до самой Земли. До третьей линии обороны.

В этот — их не подпустили даже к «области сердца».

Прогресс налицо.

— Вот только жалко, планшет умер, — сказала Ифе.

Джек встряхнулся, выцепленный из размышлений. Он успел чуть ли не задремать. «Подтаял», — раздражённо подумал он.

— То есть — умер?

— Волнами идёт. Ничего не видно. Придётся на браслетнике теперь всё делать. Но планшет, он же одноразовый, его не починишь.

— Не бывает ничего одноразового, — авторитетно заявил Лакки. — Давай сюда. Даже презерватив можно употребить вторично…

— Джек! Я тебя прошу.

— Что?

— Здесь же ребёнок!

— Ребёнок спит, — отрезал Счастливчик. — А даже если и нет — не маленький уже.

— Джек. Ему плохо.

— А кому хорошо? — безобидно проворчал Лакки, вытягивая у неё из рук планшет. — Мне? Тебе? У тебя вон глаза красные.

— Так сильно заметно? — погрустнела медичка.

— Н-ну… так. Скальпель дай, — сказал Лэнгсон.

Айфиджениа встала. Потрогала по пути лоб молчащему парню.

— Джек, — глухо спросила она, — что там было?

Лэнгсон посопел. Он понял вопрос, что там было не понимать. Повествовать желания не было.

— На Кей-эль-джей, — мягко, но настойчиво уточнила медичка. — Ррит…

— Чёрт-те что было, — нехотя ответил Лакки. — Не надо тебе этого.

— Джек, ты что, не понимаешь?

— Понимаю. Не надо этого женщине видеть.