У Карреру упало сердце. Потянуло вперёд и вниз.

«Я так и знал. Так и знал. Это всё предчувствие. Он тут ни при чём. Это предчувствие…»

— Подготовить двигатели к запуску, — он не узнал собственного голоса. «На подбор», — явилась и завертелась между ушами дурацкая мысль: Карреру смотрел, как руки двух пилотов мечутся над пультами — узкие темнокожие кисти азиата и широкие, как лопаты, белые — ирландца… Галстук душил, неприятно проскальзывая во взмокших пальцах.

— Начинаю тестирование ходовой части.

— Начать сканирование прилегающей зоны, — холодно велел Кхин.

— Третий раз подряд?! — слишком громко уточнил Карреру.

Встретил непроглядно-тёмный взгляд первого пилота и, сжав губы, коротко кивнул.

— Ты заходи почаще, — сказала она под конец, прислонившись к вогнутому косяку. Улыбалась, чуть приподняв брови.

— Надоем, — хмыкнул Лакки.

— Если надоешь — я скажу.

— Ладно.

«Можно подумать, я в своей жизни не видела трупов. Изуродованных. Сколько угодно, — сердито говорила Ифе. — Джек, я врач!» — и Лакки забирала тоска. Ну как можно — ей? Когда там и без судмедэкспертов ясно всё было, как день, и страшно, как война…

А в их мире нет понятия зверства. Они не зверствовали, гордые ррит.

Они развлекались.

Отрубить руки и ноги. Ещё живой, хлещущий кровью мешок — швырнуть. Взяв за голову. На дальность. Соревнуясь. Это замечательно весело, это даже, наверное, спортивно. И, должно быть, это научно, — выяснять расположение и функции внутренних органов, потроша живой экземпляр…

…женщину. Толстую, лет пятидесяти. Лица не тронули, и в смертном покое оно почему-то стало таким, как при жизни, точно добрая усталая тётка не умирала в непредставимых муках…