А когда кровь алая — всё вообще понарошку. У них, у людей, она чёрная. Если быть пунктуальным, иззелёна-тёмно-коричневая.

На коже х’манка рритская кровь пачкается, как одуванчиковый сок.

Лакки это знал практически.

Гордился.

Он шёл по тому же коридору, от рубки, лазарета и офицерских кают к родной койке. Айфиджениа мало что сумела из него вытянуть, в конце концов он подумал, что утомил и разозлил её, и тогда решительно попрощался. Лакки отлично знал, до какой степени он не ангел и какие чувства у окружающих вызывает. Обычно это смешило, но мысль, что он может замучить Птицу, вызывала ужас. Джек крайне редко испытывал ужас.

Не испытал и секунду спустя, когда с сухим треском навстречу, взмывая под потолок, рванулся дракон.

— Фас! — донеслось уже задним числом.

Лакки преспокойно упал, вписываясь в вектор драконьего прыжка. Когти вонзились в покрытие с двух сторон от него, нижнечелюстные выросты, острые, как ножи, остановились над глазами, потом сдвинулись, и жуткая потусторонняя морда, покачиваясь из стороны в сторону, вознамерилась обкапать его слюной.

Дракон Фафнир, вообще-то, был очень положительное существо и настоящий мужик. Это принцесса дракону досталась не та.

— Держать так, насовсем не убивать! — распоряжалось стервозное высочество, уперев руки в боки. Зажатый драконом Лэнгсон видел только ярко-рыжий костёр на голове Венди и красивую белую руку под закатанным рукавом.

— Ты меня заикой, что ли, сделать хочешь? — спросил Лакки, ухмыляясь, и потянулся почесать Фафниру горло. — Так прицеливайся аккуратней, а то я ведь и сам могу кого хочешь заикой сделать.

Дракон зашипел, выражая недовольство то ли прямой угрозой хозяйке, то ли тем, что посторонний самец уделяет ему интимные ласки.

— А ты не чирикай, мурло хвостатое, — посоветовал Лэнгсон. — Ты лучше свою бабу в узде держи. Ошалела совсем, не видишь?