Всё из-за Майка, чтоб ему пусто было.

Сейчас Малыш излучал безоглядное счастье. Прямо светился им, как лампочка. Хорошая снова рядом! Что ещё нужно?

Янина остановилась и огляделась. Она беззвучно разговаривала с Малышом: тот, зловредный, наверняка докладывал ей о местонахождении беглой дочери.

— Мам! — окликнула Лилен, наклонившись с ветки сквозь цветочное облако. — Мам, я здесь!

Та всплеснула руками, подняла голову.

— И как ты там оказалась?

— Влезла, — хихикая, сказала Лилен.

— Сама?

— Это ты привыкла, что тебя всюду подсаживают! — обиженно сказала дочь, повисая вниз головой на одних коленях. — А я бедная, несчастная. Никого у меня нету.

Янина рассмеялась, свистнула по-разбойничьи и упала, словно подкошенная, на антрацитово-чёрную спину меж плечевых лезвий. Пару секунд спустя она сидела рядом с Лилен. Под тяжестью Малыша ветка жалобно скрипнула, но устояла.

— Что ты вытворяешь?

— Что?

— Привезла молодого человека знакомиться, а сама…

— Я привезла?! — взвилась Лилен. — Он в меня вцепился, как клещ! Я даже не собиралась с ним встречаться!

— Ничего себе.

На узком загорелом лице Янины Вольф не дрогнула ни одна черта; давняя привычка. Она родилась без мимических мышц, сделали их ей поздно. Порой привычка создавала значительные неудобства для окружающих. Например, для дочери. Непонятно, что думает мать: то ли посмеивается, то ли сердится…

— Вы столько сделали вместе.

— Вот именно, — мрачно сказала Лилен. — И всё. И ничего больше. Мне нравится работать.