Анжела засмеялась.

— Да я только рада. Об одном жалею: сама так не могу.

— Анжель…

Малыш, поняв, что больше его никто тормошить не станет, поднялся, отряхнулся и подошёл к женщинам. Янина опустила ладонь ему на темя. Хвост Малыша заключил подругу в сплошное кольцо.

— Она водит как Кесума, — неожиданно сказала экстрим-оператор. — Даже лучше. Но Кесума училась этому много лет. Потом много лет летала. Кесума участвовала в боях, от её лётной техники зависела её жизнь. Лили год назад получила права!

— У неё талант. Яна, я тебя не успокаиваю. Я правда думаю, что ты преувеличиваешь. Сравни Сашку с любым его сверстником — да он же бык, мужик, таких подростков не бывает! И я думаю, что он тоже может вот так спрыгнуть с дерева.

— У него нормальная скорость реакции.

— Ему всего пятнадцать. И матери прайдов не впускали его спать в гнездо.

Янина опустила веки.

— Вот это хуже всего.

Лицо Анжелы мгновенно стало серьёзным, почти сумрачным.

— Яна, ты ведь и сама… — она замялась, — и твоя дочь… Почему ты отказываешь Лили в способности…

— Отказать Лили в способности нельзя, — сухо сказала Янина. — Но я слишком хорошо понимаю, что она означает.

Майк лучился счастьем. Даже стёртые в кровь ноги и расцарапанное колючками лицо не портили ему настроения. Зато настроение портилось у Лилен: неумение парня ходить джунглями её убивало. Сама она едва не прыгала по веткам, нукты с энтузиазмом помогали, и половину свежекупленной майковой мнемокарты занимала Лили Марлен, Диана-охотница, Фрейя в компании сотни Фафниров, юная Кали со сворой адских собак.

Макферсон сравнивал её и ещё с кем-то. Но об этих духах и божествах на лекциях по культурологии не читали, и языколомных имён Лилен не запомнила. Майк приходил в бешеный восторг, вспоминая новые мифы, озвучивал громогласно, чуть не захлёбываясь. Лилен делала постное лицо, но минуту спустя забывала о том, что собралась дуться. Приятно, конечно. И всё-таки лучше б не надо.