Ей неожиданно пришлось решать всё и за всех.

«Мы твои родители, — тихо, очень ровно сказала мама. — Мы всегда на твоей стороне».

Что-то в этих словах звучало странное. Стальное.

Не семейное.

Сторона, которую принимают мастера биологического оружия…

«Если ты действительно хочешь быть актрисой… боюсь, другой режиссёр Уралфильма не предложит тебе контракта. Тебе придётся пытать счастья на Земле».

«Почему Уралфильма?» — недоумённо спросила Лилен.

«Так он тебе ещё не сказал?»

Проклятый Макферсон получил приглашение от семитерранской студии. И принял его. И словом не обмолвился Лилен.

«Он собирался, — примиряюще говорил отец, пока она кипятилась. — Как раз сейчас».

…Лилен дулась до сих пор. Нукты чуяли её настроение и метались вокруг иссиня-чёрным шипастым вихрем, рычали и свистели, пытались дознаться, отчего маленькая мягкокожая женщина так зла. Не следует ли доставить ей удовольствие, кого-то убив?

Папа с Майком пришли к полному взаимопониманию.

— Я работал в чистой цифре, — рассказывал Майк, пока камера в его руках оглядывала окрестности. — Лет в шестнадцать. Это очень увлекательное занятие для подростков. Конечно, есть интересные работы, Бо Лонг, к примеру, уже тридцать лет не выходит за рамки чистой цифры, но для этого нужно иметь определённый склад характера. И определённую эстетику. Я понял, что для меня это тупиковый путь…

Дитрих что-то спросил, солидно и благожелательно. Лилен не разобрала слов, занятая довольно кровожадной безмолвной беседой с альфа-самцом прайда Ладгерды.

— Конечно, полностью живое кино давно в прошлом, — ответил юношеский тенорок Майка. — Но оно должно выступать как цель. Которую невозможно и не нужно достигать. Плодотворен только синтез. А можно подняться как-нибудь над ветками, чтобы взять радиус по максимуму?