— Лилен! — позвал Майк. — Лилен, ты здесь? Ты в домике?

«В домике я, в домике, — с нутряным смешком подумала та. — Чур, не играю». Выглянула, скорчила раздражённую гримаску.

— Кто тебя привёл?

— Никто, — быстро сказал Майк.

Лилен нарочито громко вздохнула. Скрылась на миг в чернильной темноте и вынырнула под днищем гнёздышка, спускаясь вниз по канату.

— Ты зачем пришёл?

— А ты зачем ушла?

— Погулять. — Лилен подумала, что сейчас вполне может прийти в ярость.

— Ночью?

— Люблю гулять ночью.

Майк опустил глаза. На виске темнела царапина: днём, шарясь по кустам с камерой, налетел на шип. Злополучный творец вздохнул, сунул большие пальцы за пояс брюк, вытащил.

— Лилен, — сказал он. — Я тебя люблю. Ты только, пожалуйста, помолчи.

Возлюбленная гневно раздула ноздри, но повиновалась. Больше из любопытства, чем из уважения, и всё же не сказала ни слова.

— В общем, так, — Майк проглотил комок в горле. — Прости, что я не сказал насчёт Урала. Я собирался. Долго. Я просто… понимаешь? Ну, я боялся. Боялся. Что ты… не захочешь. Я не знаю, как я буду там без тебя. Понимаешь, у меня девять сюжетов, я им представил — для полнометражек! — им интересно, два уже пошли в работу на сценарий, но они все для тебя! Я не смогу это снимать без тебя. Ты понимаешь?! Ну да, я псих, я чокнутый, я ничего не вижу, кроме своей студии, но я не могу без тебя!

Лилен молчала. В темноте её глаза были совершенно чёрными, а волосы лунно светились. Майк не смог удержаться от мысли, что кадр бы вышел немного сладкий, но очень красивый, особенно с таким выражением лица, как у неё сейчас — устало-льдисто-бесстрастным, как у лесного духа…

И проклял всё.

— Лилен.

Ресницы, длинные и густые, точно у анкайи, медленно взмахнули.

— Ну скажи что-нибудь!

— Что-нибудь.

Майк застонал, дёрнувшись.